Лукашенко делает белорусам «прививку страха»

17.05.11

Лукашенко делает белорусам «прививку страха»

Эксперты МГИМО: Коктыш Кирилл Евгеньевич, к.полит.н.

Экономическая ситуация в Белоруссии: сценарии развития. Политическая жизнь страны глазами очевидца — интервью «Голосу России» журналистки Ирины Халип

Гости программы

по телефону:

Ирина Халип, белорусская журналистка, жена осужденного белорусского оппозиционера Андрея Санникова.

в студии:

Кирилл Евгеньевич Коктыш — член совета Ассоциации политических экспертов и консультантов, политолог.

Ведущий — Александр Гурнов.

Гурнов: Здравствуйте! У меня в гостях Кирилл Евгеньевич Коктыш. Добрый вечер! Он член совета Ассоциации политологов. Говорить мы будем о ситуации в Белоруссии. В первую очередь, всех нас волнует ситуация с Андреем Санниковым и его женой Ириной Халип. Андрея приговорили к пяти годам колонии усиленного режима. Ирину Халип, его жену, журналистку и правозащитницу, приговорили к двум годам с отсрочкой наказания. Как я понимаю, если она два года будет хорошо себя вести, то ей это зачтется, она не будет сидеть?

Коктыш: Да.

Гурнов: Я очень хорошо знаю Иру, еще с раннего возраста, когда она была еще начинающей журналисткой. Я был среди тех, кто дал ей путевку в журналистскую жизнь. Ира — очень талантливая девочка, но она не лезет за словом в карман, она говорит то, что думает. Я думаю, Ире будет непросто эти два года отсидеть тихо, чтобы у нее не возникли проблемы. С госпожой Халип мы попытаемся связаться по телефону.

Пока же давайте зайдем в белорусскую тему с другого конца. Восемнадцатого мая проходит пресс-конференция Медведева. Он ни разу не давал пресс-конференцию с тех пор, как стал президентом. Он встречался с журналистами, но пресс-конференцию как таковую большую не давал. Я убежден, что один из вопросов, которые ему зададут, будет о том, зачем он звонил Лукашенко и действительно ли он пообещал ему денег столько, сколько не жалко. Кирилл, ведь пока информация о том, что Россия дала Белоруссии 6 миллиардов долларов, получена только со слов Лукашенко?

Коктыш: Да. При этом понятно, что три миллиарда, о которых говорил Кудрин, пойдут от ЕврАзЭС. В течение года будет выдано по миллиарду. В этом году будет как минимум не шесть миллиардов, а четыре. Что касается трех миллиардов, которые Медведев якобы обещал за белорусскую продукцию, то нужно будет послушать самого Медведева.

Наверное, Россия кинет спасательный круг Белоруссии по той простой причине, что никто не ожидал, что у белорусской экономики практически не окажется запаса прочности. Белорусский рубль обесценился уже более чем на 60 процентов, причем только по данным Нацбанка. Он стоил три тысячи рублей, сейчас — четыре пятьсот, на черном рынке он доходит до шести тысяч. Это финансовая катастрофа, обнуление сбережений граждан страны. То есть, все страшное уже случилось.

Гурнов: В Белоруссии люди стоят сутками, чтобы поменять валюту.

Коктыш: В Белоруссии этот вопрос был решен цивилизовано — там возникла запись. Люди не стояли вживую, потому что это было все равно бесполезно. Шла запись, по три-четыре человека дежурили около обменника. Когда подходила очередь, люди выкупали. По разным данным (официальных данных нет), до 800 тысяч частных предпринимателей, в первую очередь челночников, приостановили работу, потому что совершенно непонятно, на что покупать товар, и за какие деньги его нужно продавать.

Гурнов: Это экономический крах в Белоруссии? Карточный домик рухнул или еще нет?

Коктыш: Я думаю, он рушится, это только начало процесса. На сегодня сказался дисбаланс между потреблением и производством потому, что Беларусь потеряла в экспорте с началом кризиса, и этот гэп затыкался за счет заимствований. Самое тяжелое еще впереди. Где-то с сентября Россия вводит БТС-2 — нефтепровод, который пустит нефть вокруг Белоруссии, войдет в «Северный поток». По сути, те 5 миллиардов, которые Беларусь получает от России в качестве платы за беспроблемный транзит, со следующего года оказываются под вопросом. Тогда начнутся реальные вопросы, на которые нет ответа. Даже Лукашенко, заявляя о шести миллиардах, сказал, что до конца этого года, похоже, получится дожить. Но не было даже слова про следующий год, про то, что будет после этого. Вопрос, как жить после 2011 года, будет мучить всех в Белоруссии.

Гурнов: Кирилл, в последнее время у России очень странное отношение к Белоруссии. Россия на протяжении всего постсоветского времени металась от любви к ненависти, дрейфовала, колебалась. То мы кричали, что Лукашенко — урод, то мы кричали, что у нас Союзное государство и Лукашенко — молодец. Таким был общий фон журналистско-политической болтовни. В последние полгода происходит что-то странное. С одной стороны, мы стали жестче: мы поняли, что Лукашенко не выполняет свои обещания и что он хоть и наш «сукин сын», но все же сколько можно водить нас за нос.

С одной стороны, мы отменили газ. С другой стороны, мы даем деньги, по крайней мере, обещаем. Также мы не называем вещи своими именами. Например, в случае с Санниковым в официальном заявлении МИД было сказано, что этот приговор вызывает много вопросов — и все. Любой приговор, особенно такой, вызывает много вопросов. Это квалификация действий белорусского правосудия со стороны МИД?

Коктыш: Если брать традицию российской дипломатии, то демократические ценности, их продвижение никогда не были сильной стороной России. И вряд ли бы это смотрелось более-менее убедительно. Сейчас, когда ситуация изменилась, и понятно, что произошел ряд переломов, в том числе в отношении Лукашенко, Россия солидаризировалась с Евросоюзом, но сама заявления не сделала.

Лавров дважды после 19 декабря солидаризировался с позицией Евросоюза, когда речь шла об обсуждении событий в Белоруссии, о санкциях в отношении Лукашенко. В третий раз он солидаризировался по поводу приговора Санникову. Но самостоятельно брать эту роль Россия пока не пыталась и, может быть, даже к лучшему. Вряд это смотрелось бы достаточно убедительно на внешнеполитической арене.

Гурнов: У нас в студии включен телевизор. Показывают начальника Международного валютного фонда, которого судят в Америке. У Америки очень серьезные проблемы с экономикой, и они не нашли ничего лучше, чем поймать несчастного дядю, который якобы предложил гувернантке в гостинице заняться с ним любовью. Теперь они пытаются «впаять» ему 70 лет тюрьмы.

То же самое и с Лукашенко. У него жуткие проблемы в экономике, и он не нашел ничего лучше, чем воевать с людьми, которых вы называете «вегетарианцами» — абсолютно мирной партии кандидата, который набрал действительно много голосов, но при этом решительно проиграл ему на выборах. Лукашенко решил дать ему пять лет. Ему больше заняться нечем?

Коктыш: Может быть, это действительно очень похожая логика. Дело в том, что если брать провластную прагматику, то белорусской власти крайне необходима стратегия, которая начала реализовывать 19 декабря и продолжает это делать после этой даты. Это необходимость продать населению нужное количество страха. Это очень понятный расчет, потому что завтра, возможно, не получится тратить так много на полицейские силы. Возможно, не будет силового ресурса. Возможно, будут другие неприятности, но если у общества есть рефлекс, что сюда ходить опасно — глядишь, сработает привычка.

Гурнов: Сейчас мы имеем возможность поговорить с человеком, который лучше всех сможет прокомментировать эту прививку страха. У нас на связи Ирина Халип.

Халип: Слышу вас. Добрый вечер!

Гурнов: Я очень рад тебя слышать. Ирочка, я хочу тебя процитировать: «Мы привыкли говорить вслух и громко те слова, которые все остальные произносят шепотом на кухне, при телефоне, накрытым подушкой, о том, что мы пытаемся вгрызаться в Конституцию и требовать соблюдения наших конституционных прав», — сказала Ира Халип. И еще одна очень хорошая фраза: «Конституция — это как деньги: у одних они есть, у других нет». Это гениальное сравнение. Деньги работают у того, у кого они есть. У одних их больше, у других меньше.

Кирилл Коктыш, наверняка хорошо известный тебе, только что сказал, что то, чем занимается сейчас Лукашенко (насчет суда над тобой и Андреем Санниковым), является попыткой продать населению пилюлю страха, чтобы таких людей, как ты, которые привыкли говорить вслух, было меньше. Это правда?

Халип: Несомненно. Если раньше люди, которые выходили на улицы для того, чтобы выразить свой протест, сказать «нет», потребовать свободы политзаключенным, знали, что их могут посадить, арестовать на 15 суток, то теперь они знают, что их могут посадить и на 15 лет. В общем, я согласна с Кириллом. К 15 суткам можно привыкнуть. Но если сложить все 15 суток, то можно сказать, что люди отсидели и по полгода, и по году. А 15 лет — это уже другая история.

Аудиоверсия программы

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РГРК «Голос России»
Распечатать страницу