Надежда, которую мы возлагаем на Россию

01.03.13

Надежда, которую мы возлагаем на Россию

Эксперты МГИМО: Лузянин Сергей Геннадьевич, д.ист.н., профессор

Выступление бывшего премьер-министра Японии Иосиро Мори на российско-японском форуме «Точки соприкосновения: Бизнес. Технологии. Культура» стало одним из наиболее ярких моментов программы.

— Доброе утро. Я сегодня приехал сюда, в этот зал, и впервые узнал тему, по которой должен выступить. Причина такова. Еще два дня назад, когда я вернулся из России, потом поехал в Республику Корея, не было речи о том, что я буду говорить с представителем газеты «Майнити». Не было у меня понимания того, чего от меня ожидают. Скорее всего, того, чтобы я рассказал о своем совсем недавнем визите в Россию. По крайней мере, я так предполагаю.

Но сейчас выступил министр господин Ишаев. Вполне достаточно было прослушать его доклад, чтобы понять: Япония не может не участвовать в дальнейшем развитии Дальнего Востока и других регионов России. Дело в том, что в 2000-м году, когда я стал премьер-министром моей страны, Японии, в Республике Корея состоялась встреча глав государств АТЭС. За обедом в 2000 году мы, участники той встречи, вели разговоры и обсуждали разные темы. Говорили и о строительстве тоннеля между Японией и Корей. Я предложил эту тему. Не построить ли такой тоннель между Японией и Республикой Корея через остров Икия, через Цусиму до Пусана, обсуждают специалисты и эксперты наших двух стран.

Тогда господин Путин поднял руку и сказал следующее: такой тоннель слишком мал по своему масштабу. Если строить тоннель, то нужно строить его под Охотским морем между Японией и Россией, чтобы это был железнодорожный тоннель. Это более масштабно, но будет больше плюсов и для России, и для Японии. Тогда Путин впервые вступил в должность президента РФ и уже в тот момент у него были такие мысли, он над этим работал. Поэтому существует очень большая направленность, воля господина Путина на интенсивное развитие Дальневосточного региона РФ. Как она сильна, как она энергична, я действительно понимал еще в те годы.

Что касается моей последней встречи с господином Путиным. Я возложил венок, цветы к памятнику Столыпина. Он был премьер-министром еще Российской империи, видным политическим деятелем. Господин Путин очень уважает господина Столыпина. Я об этом знал. Поэтому 21 февраля, в утро встречи с господином Путиным, я посетил памятник Столыпину. На встрече с господином Путиным ему об этом, конечно, доложили. Он был рад и сказал большое спасибо за это.

В основе концепции развития Дальнего Востока РФ лежат слова, которые сказал Столыпин 100 лет назад. В Сибири и на Дальнем Востоке должно жить еще большее количество людей, чтобы там было много работы, чтобы люди интенсивно трудились, чтобы туда было удобнее ездить — такие слова произнес Столыпин сто лет назад. И те же самые слова говорит сейчас господин Путин. Он считает, что нужно действительно осуществить эти планы в полном смысле этого слова.

За время моего более чем десятилетнего общения с господином Путиным я часто вспоминал эти слова. Я считаю, что такая концепция точно совпадает с тем, что сейчас рассказывал господин Ишаев. То есть господин Путин передал эту концепцию, это видение министру Ишаеву с тем, чтобы больше россиян жили на Дальнем Востоке, чтобы Дальний Восток развивался интенсивно, чтобы ездить туда было более удобно, чтобы людям активнее работалось и лучше жилось. Такую последовательность в российской политике я вижу четко. И я понял, что мои мысли и мои предположения тоже были правильными.

Мой последний визит в Россию… Когда у нас были выборы в нижнюю палату, я не стал выдвигать свою кандидатуру, так как уже понял, что не буду депутатом — чтобы не думать каждый раз о выборах. Я решил, что должен понять: жизнь хороша, просыпаясь каждое утро, видя хорошую погоду и наслаждаясь ей. И мне как последнему премьер-министру поручили посетить Россию. Но у меня не было лишней нагрузки, и я понял, что нужно ехать в Россию как будто на родину, в Исакава, и быть спокойным. Мне было 75 лет. Я человек старшего возраста и получаю пенсию. Получаю пенсию как депутат, хотя эту систему моя партия разрушила, поэтому сейчас моя пенсия мизерная. Но чтобы жить в провинции, этой суммы должно хватать. По крайней мере, я спокоен и доволен.

Но с некоторыми вещами не могу согласиться. Первую тему я уже затронул. Япония и Россия. Это очень полезные для всего мира партнеры. Встреч руководителей этих двух стран в последние десять лет не было. Это просто удивительно. Возможно ли это, допустимо ли? Вопрос риторический.

В прошлом году накануне выборов президента РФ премьер-министр господин Путин провел пресс-конференцию, на которую пригласил представителей прессы 7 или 8 ведущих стран. От нашей страны принимала участие газета «Асахи». Я прочитал, что он говорил. В частности, господин Путин сказал следующее. Мы в свое время провели встречу в Иркутске. Ее результаты живут до сих пор. Это было стартовой, отправной точкой переговоров между Японией и Россией. Путин этот момент упомянул. Я дремал, и мне сказали: Иосиро Мори, вставай! Вот такой для меня был эффект.

Это был первый сигнал. Речь идет о последних трех годах, пока у власти в нашей стране была демократическая партия. Сначала премьер-министром был Хатояма, потом Кан, затем господин Нода. Господин Маэхара, господин Гемба были министрами иностранных дел Японии. Проводилась встреча с представителями российского дипломатического министерства. Господин Гемба рассказал потом, что господин президент вспоминает меня лично. То есть, господин Путин вспоминает меня, Мори. И я понял, что нужно это понимать так, что господин Путин говорил: «До каких пор Мори будет спать? Ему пора вставать, просыпаться». Владимир Путин начинает свою работу в качестве президента во второй раз. Я обратил большое внимание на то, что он назначил нового министра господина Ишаева ответственным за развитие Восточной Сибири и Дальнего Востока. Это еще раз подтверждает то, насколько господин Путин серьезно намерен развивать и поднимать дальневосточные регионы России. Это — четкий сигнал для Японии. Я понял это. Среди новых руководителей России очень много тех, кто доброжелательно расположен к Японии. Это — тоже дополнительный сигнал Японии. Конечно, Япония должна это осознать и понять. Вот что я понял, когда «спал» у себя на родине. И «проснулся», когда у нас новым министром стал наш Абэ. Вскоре после этого ко мне обратился уважаемый российский посол Афанасьев. Я позвонил и сказал, что он хочет передать высокопоставленному представителю японского правительства личное письмо Владимира Путина для начала диалога с новой администрацией. Узнав об этом, я позвонил господину Абэ и спросил: «Как вы хотите? Кто должен писать ответное письмо?» Он тогда пригласил Афанасьева к себе, пожелав переговорить напрямую. Я думал, что, наверное, через МИД дело не пойдет. Но, вопреки моим скептическим ожиданиям, японский МИД сделал усилие для того, чтобы премьер-министр Абэ мог написать личное письмо В. Путину, и это письмо должно было быть передано непосредственно ему. Так развивалось дело. Потом был телефонный разговор между В. Путиным и Абэ. Оба руководителя обменялись мнениями и поделились намерениями по улучшению отношений между нашими странами. На этом фоне мне было поручено стать специальным посланником премьер-министра Абэ.

Поэтому свою роль я видел в создании новой плодородной почвы для дипломатических отношений между нашими странами. Некоторые могут сказать, что я сделал нечто лишнее. Если даже так, если мои лишние заботы окажут содействие официальным дипломатическим отношениям, для их улучшения в пользу ожидаемого официального визита премьера Абэ, то я очень счастлив.

Что касается содержания разговора, который состоялся между мной и Путиным, то об этом много пишут в газетах. Я не буду здесь очень подробно говорить. Я здесь без подготовленного текста, просто свободно говорю, потому что господин Ишаев тоже очень свободно изложил свою точку зрения. В свою очередь я подумал, что надо свободно говорить от себя.

Что касается конкретного предметного разговора или проектов, которые у нас, возможно, могут состояться, об этом господин Ишаев очень подробно рассказал. Я думаю, что, услышав это, на сегодня мы можем расходиться. Но, тем не менее, это уникальная возможность выступить еще раз перед такой большой аудиторией, поэтому я хочу рассказать о том, какие слова были сказаны, когда я встретился с Путиным. Я не могу здесь рассказать все, потому что тут и представители СМИ, а все подробные слова от Путина я уже передал премьер-министру Абэ. О некоторых из них я хочу здесь рассказать. В последние 10 лет все предпринимали очень много усилий для поддержания и углубления двусторонних отношений. О чем говорит результат, например, торгового оборота и т. д. Но не было официального визита премьер-министра — и это аномалия. Такого допускать нельзя. Путин сказал именно так: это ненормально, что 10 лет не было официального визита. Есть много людей, которые приложили и прилагают усилия для укрепления взаимоотношений между Японией и Россией. Настало время для того, чтобы возобновить прямые диалоги между главами двух сторон. После того, как мы с Путиным встретились в 2000 году, у нас 13 раз проводились совместные тренировки для спасения пострадавших. Очень много компаний как с российской, так и с японской стороны имеют торговые отношения.

В результате чего, как сказал господин Ишаев, в Россию поставили более 4 миллионов японских машин, а торговый оборот между нашими странами достиг 35 миллиардов долларов. Разные японские автомобилестроительные компании, такие как Тойота, Мацура, Ниссан открыли сборочные заводы в России. В первый раз, когда Тойота построила завод, на его открытии присутствовал Владимир Путин.

Два с половиной года назад я был в Ярославле. Мне сказали, что это недалеко от Москвы. Я думал, что это 20–30 километров. Оказалось, что это в 300 километрах от Москвы. Ярославль — очень старинный российский город. И там компания «Коматсу» открыла красивый завод. Тогдашний председатель «Коматсу» встречался с Путиным и договорился о его строительстве. Его открытие было приурочено к тысячелетию города. Присутствовали самые высокие руководители с обеих сторон. Путин незадолго до открытия предприятия сообщил, что не может принять участие в церемонии, но сказал, что за неделю до этого приедет и все посмотрит. Почему я испытываю большую личную симпатию к Путину? Потому что когда он дает обещания, обязательно их выполняет. Находясь на заводе, премьер сам сел за экскаватор «Коматсу», показав, как тот хорошо работает.

На первый взгляд, Путин — очень сдержанный, некоторые могут сказать — холодный человек. Но на самом деле это не так. Я встречался с ним 16 раз за последние 10 лет. Я его больше люблю, чем он меня. Он играет на исторической арене значительно большую роль, чем я. Но из-за возраста мне кажется, что для меня — он младший брат. Когда в прошлом году я встретился с ним, то сказал: «Подумай, сколько тебе сейчас лет, нельзя заниматься опасными видами спорта». А он, улыбаясь, ответил: «Буду внимательней».

Отец нынешнего японского премьер-министра выдвинул идею созидательных отношений с Советским Союзом. Тогда между нашими странами существовали очень серьезные проблемы. Политически страны принадлежали к разным лагерям. Сегодня Владимир Путин мне говорит, что ценностные ориентации меняются. Теперь российская ценностная система уже совсем иная, чем та, которая была в советское время. Об этом — пожалуйста, поймите — говорит Путин. Будучи министром иностранных дел, отец нашего нынешнего премьер-министра очень желал, чтобы Советский Союз вступил в созидательную стадию развития. Когда Михаил Горбачев посетил Японию, началась новая история.

Господин Абэ, когда в первый раз стал премьером, к сожалению, серьезно заболел. Поэтому он не мог встретиться с Михаилом Сергеевичем. Было очень жаль: ведь он подготовил поездку Горбачева в Японию, но сам не смог встретиться. Я очень хотел, чтобы Горбачев и Абэ встретились, и создал такую возможность. Михаил Сергеевич выходил с официального обеда в нижней палате парламента, и господин Абэ, приехав из больницы, в течение нескольких минут смог встретиться с ним у выхода в здание. Они пожали руки друг другу. Прощу прощения, это был отец нынешнего премьер-министра. Члены семьи бывшего министра иностранных дел Абэ очень хорошо помнят этот момент. Я показал фотографию с той встречи нынешнему премьеру Абэ. И сказал: ваш отец очень хотел, чтобы Россия и Япония могли встретиться в новых условиях. Об этом мечтал ваш отец. Я сказал нынешнему премьер-министру, что это была воля его отца.

Об этой истории я рассказал Владимиру Путину, показал фотографию и рассказал о том, какая семья была у господина Абэ. Я очень надеюсь, что Путин понял, в какой семье вырос господин Абэ и какое у него отношение к России. Господин Нарышкин сказал, что в апреле, наверно, состоится визит российского президента в Японию. Не я огласил срок предполагаемого визита. Я очень надеюсь, что он пройдет с успехом и придаст новое качество двусторонним отношениям.

Как вы хорошо знаете, в прошлом году в интервью президент Путин сказал, что территориальные проблемы между нашими странами должны решаться, используя термины из дзюдо, по принципу «ничьей». Я спросил господина Путина: «Что вы подразумеваете, когда говорите ничья?» Он подумал и сказал: «Никто не должен в одностороннем порядке быть победителем или терпеть поражение. Но вопрос должен быть снят. При этом должна быть ничья». Конечно, это образно сказано, но, я думаю, что это очень разумное направление. Поэтому мы должны все вместе приложить усилия для этого.

Мы с вами стоим на мосту с разных сторон. Если мы не сможем сделать правильные шаги, то мы упадем вместо того, чтобы попасть на берег вместе. Российский руководитель Владимир Путин своему МИДу, а наш премьер Абэ — своему покажут направление, чтобы обе стороны могли, сохраняя достоинство, решить территориальную проблему в форме ничьей. Для этого два руководителя должны иметь сильную волю. Путин сказал, что это очень хорошая идея, когда два руководителя будут держать под контролем процесс переговоров. Я об этом тоже скажу премьеру Абэ. Но, я думаю, что МИД уже доложил об этом главе правительства.

Российская сторона рассматривает важные задачи развития дальневосточных регионов. В этом вопросе Япония может быть полезна и интересна для России. Если есть такая возможность, то я бы хотел, чтобы на всех уровнях мы могли начать широкий диалог, вместе подумать, как поднять дальневосточные регионы, как вместе развивать эти регионы во благо России и Японии. Я сказал Путину, что дальневосточный вопрос очень много значит для обеих сторон, поэтому я попросил его вместе с премьером Абэ вплотную его обсудить. Путин всегда стремился развивать дальневосточные регионы. Транссибирская железная дорога протянулась на девять тысяч километров. Япония может принять более серьезное участие в модернизации российских железных дорог. Например, если говорить о Транссибе, мы за 40 дней можем перевозить грузы из Японии в Европу. Это намного безопасней, чем морской путь, который занимает 2–3 месяца. Я думаю, что газета «Майнити» может стать первопроходцем при обсуждении этого вопроса и выйти к японской общественности с таким предложением.

Комментарии участников форума в Токио

Сергей Лузянин, заместитель директора Института Дальнего Востока РАН, профессор МГИМО:

— Выступление Мори было насыщено намеками, символами и смыслами, которые читаются внимательными наблюдателями. Я выделил четыре нюанса, которые являются достаточно новыми в наших застывших российско-японских отношений. Во-первых, он не случайно начал с того, что вспомнил историю, поднятую Путиным в 2000 году. Речь идет о реанимации проекта подводного морского туннеля между Японией и Россией. Понятно, что нужно восстанавливать глобальный политический мост. И здесь появляется второй аспект. Он сказал, что в 2001 году они с Путиным ввели политический термин по территориальным вопросам «ничья», чтобы обе стороны не чувствовали себя побежденными. «Поменялись правители в Японии, и я уснул», — сказал Мори. Но когда Путин снова стал президентом, проснулся. То есть он как бывший премьер понимает, что сегодня важно создавать некую личностную, неформальную атмосферу для сближения. Третий акцент: энергетика. Чувствовалось, что Мори вернулся после встречи в Москве окрыленным. Он однозначно дал понять, что начало самого трудного вопроса — это «ничья», от которого обе стороны должны отталкиваться. Все что было — сон. И не случайно Мори сказал, что возложил цветы к памятнику Столыпину. В этом чувствуется исторический подтекст, историческое сравнение великого реформатора Столыпина, который заселял Сибирь, и Путина, который идет на смелые эксперименты.

Массами Оно, преподаватель политологии университета Хосэй:

Мори предлагает переоценить отношения между Россией и Японией. Добавить к ним личностный оттенок. Стремление президента России улучшить отношения между нашими странами для нас понятно.

Мори призвал активизировать контакты между главами государств. И его слова о том, что японский премьер давно не был в России, совершенно справедливы. Пока результаты нашего сотрудничества не так очевидны. В сфере экономики есть прогресс, чего нельзя сказать о сфере политики. И то, что господин Мори отметил активизацию отношений в политике — мне кажется базовым моментом его выступления.

Предполагается, что 29 апреля премьер-министр Абэ поедет в Россию. Я считаю, что роль, которую исполняет бывший премьер Мори, очень велика: он занимается подготовкой к активизации политических отношений. Хотя разница наших позиции по поводу территориальной проблемы не снята. Иными словами нам предстоят серьезные переговоры.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Российская газета»
Распечатать страницу