Мозаичность современных международных отношений и статус России

18.04.13
Эксклюзив

Мозаичность современных международных отношений и статус России

Эксперты МГИМО: Литвак Николай Витальевич, к.социол.н.

Старший преподаватель кафедры философии Николай Литвак — о существующей сегодня конфигурации международных отношений и актуальности Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной 12 февраля 2013 года.

25 марта в МГИМО состоялась международная конференция на тему «Арабская весна» в Сирии, организованная Политологическим клубом НСО МГИМО Kratos. Доклады и их обсуждение отразили стремление участников максимально объективно проанализировать происходящее, учитывая специфику информационного освещения любого конфликта противоборствующими сторонами. В результате основной тональностью конференции стала солидарность с сирийским народом, уже два года ежедневно страдающим из-за военного противостояния внутренних и внешних сил, действующих в стране, а также напоминание об аналогии с уже завершившимися схожими событиями в Ираке и Ливии.

Среди выступивших была и Чрезвычайный и полномочный посол Боливии в РФ Мария Луиса Рамос Урсагасте, которая, выразив поддержку сирийскому народу и раскритиковав вмешательство извне (в частности, со стороны НАТО) в его внутренние дела, обосновала свою позицию правом каждого народа самостоятельно определять свою судьбу. Однако, не менее важным, на мой взгляд, было использование боливийским дипломатом этого случая, чтобы публично выразить поддержку новейшему российскому внешнеполитическому документу, а именно — Концепции внешней политики Российской Федерации, утверждённой Президентом РФ 12 февраля 2013 года.

В этой концепции собственно Боливия не упоминается ни разу, а всему региону посвящены всего два абзаца — в самом конце, содержащие традиционные формулировки продолжения всемерного «укрепления отношений со странами Латинской Америки и Карибского бассейна с учетом растущей роли региона в мировых делах». Тем не менее, позиция боливийского дипломата позволяет в несколько ином свете взглянуть на некоторые современные международные процессы.

Конечно, события на арабском Востоке, которые в целом ряде стран уже завершились сменой режимов, вызывают обеспокоенность теперь уже практически любого современного государства, которое мыслит, а тем более действует иначе, чем США и их ближайшие союзники. Разные ресурсы, как и рынки сбыта, способные заинтересовать международные монополии, есть у большинства стран. И с этой точки зрения понятна солидарность многих развивающихся государств с народами, которые уже столкнулись с «гуманитарной», но всё же интервенцией, влекущей за собой как минимум разрушение мирной жизни и неизбежные при этом страдания гражданского населения. Очевидны и надежды, питаемые в связи с таким определением ситуации, данным в рассматриваемой концепции: «Опасность для международного мира и стабильности представляют попытки регулировать кризисы путем применения вне рамок Совета Безопасности ООН одностороннего санкционного давления и иных мер силового воздействия, включая вооруженную агрессию». И там же Россия подтверждает свою приверженность таким принципам международных отношений, как равноправие, взаимное уважение, невмешательство во внутренние дела государств.

Однако вышеупомянутое привлечение внимания к российской внешнеполитической концепции позволяет наметить и ещё одну плоскость, в которой, возможно, удастся более чётко определить место, роль и перспективы внешнеполитической активности нашей страны в дополнение к уже закреплённым в официальных решениях и документах. С одной стороны, много лет не смолкает риторика об историческом месте и значении России как великой державы, а с другой — вновь и вновь делаются попытки доказать переформатирование современного мира, состоящего после исчезновения СССР из мозаики более двухсот государств, находящихся в силовом поле единственного оставшегося мирового «полюса силы», в многополярный.

Но если такие надежды в отношении Европейского Союза уже не оправдались, а в отношении Китая ещё ждут своей очереди, то, кроме поиска новых мировых держав, необходимо посмотреть и на возможности многих и многих десятков «малых» стран к новым объединениям в некоторое целое, в широкое, возможно, неформальное движение — подобно Движению неприсоединения, которое объединяло страны, оставшиеся за рамками двух чётко оформленных военно-политических союзов (НАТО и ОВД), стремившиеся к нейтралитету.

Сегодня же глобальную конфигурацию можно описать как однополюсный мир с одним оставшимся блоком (НАТО) и большой мозаикой остальных стран, объединённых в различные союзы по географическому признаку, но не имеющих той же качественной природы, что Североатлантический союз. Другими словами, противовесом однополярному доминированию в сегодняшних условиях деидеологизации международных отношений могло бы стать не создание нового блока во главе с какой-либо великой державой, а формирование общей позиции, движения многих и многих государств, основанных не только на солидарности (которая, конечно, имеет важное значение), но и на реальных, материальных, военно-политических и экономических факторах взаимного сотрудничества и согласованных действий.

Россия могла бы сыграть существенную стабилизирующую роль как наиболее сильный, прежде всего в военном отношении, партнёр, что и имеет первостепенное значение, раз уж начинают доминировать опасения относительно иностранного вооружённого вмешательства. Конечно, речь не о том, чтобы возродить возможность для некоторых государств использовать российскую поддержку, как это порой бывало, для банального торга с Западом. Речь о том, что, если есть намерение опираться в решении общих проблем на поддержку РФ, необходимо формулировать общую позицию и по остальному спектру двусторонних и многосторонних отношений. Особенно когда речь идёт о выработке наиболее общих принципов и позиций, которых участники могли бы поддерживаться длительное время, поскольку они были бы изначально выработанными на приемлемой для всех договаривающихся сторон основе.

Можно возражать и рассуждать о России исключительно как о великой державе, вспоминая её политику советского периода или даже дореволюционных эпох. Однако если обсуждать не риторику, а реальное положение вещей, то необходимо ответить на вопросы: есть ли у нас сегодня такие же ресурсы, а главное — такие же цели и планы расходовать эти ресурсы так, как это делал Советский Союз? Ведь в ту эпоху речь шла о распространении советской идеологии и соответствующем переустройстве всех государств мира. Сегодня основная цель российской внешней политики — «обеспечение безопасности страны, сохранение и укрепление её суверенитета и территориальной целостности, прочных и авторитетных позиций в мировом сообществе, в наибольшей мере отвечающих интересам Российской Федерации как одного из влиятельных и конкурентоспособных центров современного мира».

Вряд ли какая-то страна возразит против таких же целей, как собственных. В таком случае, возможно, у России есть шанс играть важную роль (теперь уже в партнёрстве) в широком движении большого количества государств. О назревшей необходимости такого или похожего развития международных отношений свидетельствует осознание опасностей однополярного мира, способного добиваться своих целей силовыми способами в связи с тем, что «полюсу силы» противостоит разрозненная масса государств, пусть и превосходящая его с точки зрения совокупности территорий, количества населения, природных ресурсов и т. п.

Соответствующая концептуальная основа уже намечена. Россия неустанно подчёркивает важность ООН как единственного на сегодня действительно глобального механизма регулирования международных отношений. Однако его содержательное наполнение и использование зависит не только от самого факта существования, а от реальных, выполняемых договорённостей, касаются ли они развития сотрудничества или, наоборот, санкций. В Концепции внешней политики России, наряду с вниманием к двусторонним и многосторонним отношениям, говорится о задаче развёртывания «широкого и недискриминационного международного сотрудничества, содействие становлению гибких внеблоковых сетевых альянсов, активное участие в них России». Там же констатируется: «На современном этапе традиционные военно-политические союзы не могут обеспечить противодействие всему спектру современных вызовов и угроз, являющихся трансграничными по своему характеру. На смену блоковым подходам к решению международных проблем приходит сетевая дипломатия, опирающаяся на гибкие формы участия в многосторонних структурах в целях эффективного поиска решений общих задач».

Таким образом, наши боливийские партнеры не только внимательно (по их собственному признанию) изучают российские документы и инициативы, но в целом уже выражают согласие с их общими положениями. Почему российскими? Потому что именно в нашей внешнеполитической концепции официально объявлено, что «Россия всецело осознает свою особую ответственность за поддержание безопасности в мире как на глобальном, так и на региональном уровне и нацелена на совместные действия со всеми заинтересованными государствами в целях решения общих задач».

Очевидно, что и многие другие наши внешнеполитические партнёры изучают качественные изменения российской позиции от «экспорта революции» к «ответственности за поддержание безопасности» и возможности, которые появляются вследствие такого изменения. Дело — за реализацией открывающихся возможностей.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу