Сирия станет главной темой 68-й сессии Генассамблеи ООН

17.09.13

Сирия станет главной темой 68-й сессии Генассамблеи ООН

Эксперты МГИМО: Орлов Александр Арсеньевич, к.ист.н.

Ключевой темой 68-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН станет Сирия. В настоящий момент в мире нет ни одного конфликта, сопоставимого с сирийским по остроте и непредсказуемости развития. Тем не менее международное сообщество непременно обратит внимание и на другие проблемы, в частности реформирование СБ ООН, уверены эксперты Александр Фоменко и Александр Орлов.

Аудио

Сто семьдесят тем повестки и делегаты из почти двухсот стран. В Нью-Йорке открывается 68-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН. Среди основных вопросов — поддержание мира и безопасности, предотвращение вооруженных конфликтов, защита окружающей среды. Однако политологи считают, что основной темой все же станет ситуация в Сирии и ближневосточное урегулирование в целом. Также один из основных вопросов в повестке — реформирование Совета Безопасности ООН.

Делегацию России на общеполитической дискуссии в рамках Ассамблеи возглавит, как ожидается, министр иностранных дел Сергей Лавров.


Сирийский вопрос станет ключевым на открывающейся 68-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, никаких подобных ему по остроте в современном мире нет, рассказал «Голосу России» политический аналитик Александр Фоменко.

— Кроме сирийского урегулирования есть ли темы, которые настолько же остры сейчас, как, например, Сирия, и которые должна обсудить Генеральная Ассамблея?

— Таких тем сегодня нет.

— Все-таки Сирия станет главным вопросом?

— Безусловно. Для этого есть все основания.

— Какие основания есть у Генеральной Ассамблеи рассматривать Сирию в качестве основного вопроса?

— Прежде всего, ни один из весьма важных вопросов, имеющихся в повестке дня, включая вопрос о реформировании самого Совета Безопасности, не угрожает миру на Ближнем Востоке и во всем мире, как этому угрожает положение дел в Сирии, особенно после того, что началось в последние дни августа. Я имею в виду угрозу применения силы со стороны США.

После того как были заключены предварительные соглашения в Женеве, появился шанс для выхода из ситуации. Причем шанс, который позволяет всем сохранить лицо. Это совсем нетипичная ситуация, когда от такого решения выигрывают все стороны — как президент Асад, так и президент Обама, и президент Путин, и даже руководство Израиля (в результате будет уничтожено химическое оружие у страны, которая, с точки зрения властей Израиля, является одним из главных его противников).

— Уже на протяжении нескольких заседаний Генеральной Ассамблеи говорят о реформировании Совета Безопасности. Страны близки к завершению этого проекта? Или обсуждение еще будет продолжаться?

— Я думаю, будет продолжаться, и довольно долго, потому что нынешняя структура Совета Безопасности, рожденная по завершении Второй мировой войны, установленная победителями в этой войне, может быть изменена только в том случае, если следующая война, необязательно горячая, закончится победой каких-то других сил.

Сегодня мы видим, что положение в мире довольно серьезное и идут довольно жестокие этнические войны. Но не произошло каких-то событий, которые хоть отдаленно можно сравнить с изменением структуры мировых сил в 1945 году, когда усилиями СССР и США был уничтожен не только германский рейх, но и Британская империя, а Французской империи был нанесен тяжелейший удар. Тогда главную скрипку стали играть США и Советский Союз.

Сегодня мы видим, что такие страны, как Китай и Индия, чрезвычайно экономически усиливаются, Китай чрезвычайно усиливается в военном смысле. Но, слава богу, пока не было «холодных» или «горячих» конфликтов, которые хоть отдаленно можно сравнить по опасности и последствиям со Второй мировой войной.

Есть ощущение некоторой несправедливости устройства Совета Безопасности с точки зрения тех, кто не является в нем главным, не обладает правом вето. Это недовольство не исчезнет, но измениться Совет Безопасности в ближайшее время не может. Любое его видоизменение — это как открыть ящик Пандоры: придется вносить все новые и новые изменения.

Членами Совета Безопасности со всеми правами «больших мальчиков» мировой политики хотят стать слишком многие страны, и многие, казалось бы, имеют на это право. Но Совет Безопасности — это ведь не премия за успехи в экономике или военном строительстве. Это следствие войны, следствие изменения структуры мировых сил военным путем. Для того чтобы не началась Третья мировая война, в конце Второй мировой решили создать такую структуру.


К первому выступлению в штаб-квартире ООН иранского лидера после его инаугурации будет приковано особо пристальное внимание. Тема его речи пока не анонсируется. Но, возможно, в рамках этой сессии Генассамблеи впервые с 1979 года встретятся президенты США и Ирана — Барак Обама и Хасан Роухани. Дипломатические отношения между двумя странами разорваны уже в течение 33 лет. С тех пор лидеры государств не принимали участия в совместных саммитах.

Проблемы химического разоружения Сирии и ядерной программы Ирана взаимосвязаны. Если вопрос о ликвидации сирийского химического оружия будет решен успешно, можно рассчитывать и на позитивный сдвиг и в иранском ядерном вопросе, рассказал «Голосу России» директор Института международных исследований Московского государственного института международных отношений (МГИМО) МИД России Александр Орлов.

— Несмотря на то, что открывается Генеральная Ассамблея ООН, основное внимание приковано к информации о возможной встрече Роухани и Обамы. С приходом Роухани заговорили о некотором потеплении в отношениях США и Ирана. Эта запланированная встреча — тому подтверждение?

— Мир сейчас находится на рубежном этапе, переживает рубежный момент. Дальнейшее развитие событий может пойти позитивно, если будет найдено решение по Сирии. Также вполне возможен негативный сценарий, если на президента Обаму будет оказано давление и он пойдет на силовые действия в отношении Сирии.

В рамках позитивного сценария возможно и улучшение ирано-американских отношений. Я считаю, что проблемы Сирии и Ирана тесно связаны. Если в рамках Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций состоится встреча между представителем Ирана и представителем США, это можно только приветствовать. Ненормально, когда в течение 30 лет руководители двух государств не могут встретиться и поговорить тет-а-тет.

— Вы сказали, что иранская и сирийская проблемы связаны. Иран играет определенную роль в сирийском конфликте. Эта тема также может обсуждаться на возможной встрече президентов?

— Конечно. Иран — это соседняя с Сирией страна, он поддерживает режим президента Асада. Естественно, Иран заинтересован в том, чтобы не было иностранной интервенции, военного удара по Сирии.

Я думаю, Иран мог бы сыграть позитивную роль в нахождении выхода из сирийского кризиса, тем более сейчас, когда наметились конкретные шаги, которые необходимо делать. Если произойдет химическое разоружение Сирии, если будут ликвидированы запасы химического оружия в этой стране, это будет очень важным прецедентом для других шагов по решению проблемы, связанной с оружием массового уничтожения, и которые могут существовать.

Это напрямую касается и иранской ядерной программы. Наличие ядерного оружия в Иране не доказано. То, что в этом направлении ведутся какие-то работы, тоже пока что никем не доказано. Иранское руководство утверждает, что оно осуществляет свою деятельность в рамках программы развития мирного атома. Естественно, оно имеет на это право.

Другое дело, что международное сообщество должно быть уверено в том, что Иран развивает действительно мирный атом и не готовится к производству ядерного оружия. Сирийский прецедент, то, как будет решаться вопрос о ликвидации сирийского химического оружия, может открыть шлюзы, позитивные каналы для того, чтобы постепенно решилась и иранская проблема.

— Безусловно, темы Сирии и Ирана будут в центре внимания на заседании этой Генассамблеи в Нью-Йорке. Но хотелось бы поговорить о том, что очень долго говорят о возможном реформировании Совета Безопасности ООН. Стороны никак не могут прийти к определенному выводу, как его реформировать.

— Видите ли, проблема реформирования Организации Объединенных Наций — вечная проблема. Этот вопрос постепенно решается. В ООН создаются новые органы. Старые органы (например, Военно-штабной комитет) практически не работают в силу разных причин.

Что касается реформирования Совета Безопасности, то эта проблема очень сложная, потому что там существует масса интересов, которые надо учитывать и между которыми надо найти позитивный баланс. В частности, речь идет о том, что Совет Безопасности мог бы пополниться ведущими региональными державами. Например, на место в нем претендует Бразилия, от Азии претендует Индия, от Африки — ЮАР.

Но чтобы эти страны вошли в Совет Безопасности на правах постоянных членов, прежде всего в рамках этих региональных групп должен быть достигнут консенсус на этот счет. А этого консенсуса нет. Например, от Латинской Америки у Бразилии есть конкуренты в виде Мексики и Аргентины. В Азии у Индии есть сильный конкурент в лице Пакистана.

По Уставу ООН, для того, чтобы был решен вопрос об изменении конфигурации Совета Безопасности, должно быть достигнуто широкое согласие более двух третей членов Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций. И, как я уже сказал, должно быть единство в рамках региональных групп. Пока его нет. Это очень сложный, комплексный вопрос.

Евгений МАЙОРОВ

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РГРК «Голос России»
Распечатать страницу