Прагматизм и политика в отношениях Москвы и Каракаса
В
В последние годы все чаще в поле зрения СМИ оказываются отношения России с рядом малых и средних государств в удаленных регионах мира. Прежде всего речь идет о Сирии, Иране, Венесуэле, Кубе. У большинства обозревателей, особенно за рубежом, эти связи иной раз вызывают непонимание.
Примером может послужить сотрудничество России и Венесуэлы,
привлекавшее в нынешнем году повышенное внимание. Оно было вызвано рядом
причин: обострением внутриполитической ситуации в этой латиноамериканской
стране и неясностью перспектив
В этой связи комментаторы часто делают предположение
о преимущественно ситуативной и идеологической основе сближения
Москвы и Каракаса. Ее якобы формирует недовольство современным
американоцентричным миропорядком. Эти упрощенческие объяснения не отражают
реальности. Сегодня
Данные структурные различия ярко проявляются при сравнении внешнеполитической риторики России и Венесуэлы. Хотя руководство двух стран в унисон подчеркивают приверженность ценностям «независимости» и «суверенности» в международных и внутренних делах, в нюансах их дискурс различается, и различается довольно существенно. Для официального Каракаса первостепенное значение имеет понятие «справедливости», пронизанное яростной «антикапиталистической» и «антиимпериалистической» критикой. Представители же российских властей — по контрасту — последовательно отстаивают на международной арене такие ценности, как стабильность и прагматизм. В российской мотивации в отношении лидеров современного мира кооперационность явно берет верх над конфронтационностью, поэтому развитие двусторонних отношений на антиамериканской основе практически исключено. При этом выгоды от партнерства со страной, которая пытается противопоставить себя текущей мировой повестке дня, очевидны.
Приязнь Москвы к Каракасу легко объяснить желанием продемонстрировать
наличие подлинно глобальных интересов и независимость внешней политики.
Успех этой стратегии невозможен без поддержания достигнутой интенсивности
политического диалога, но прагматические основания сотрудничества лежат
в иной плоскости. В тени
Рост товарооборота (почти 2 млрд долл. в 2012 году) был достигнут в первую очередь за счет поставок продукции обрабатывающей промышленности (более 90% российского экспорта). При этом Москва стала основным поставщиком военной техники Каракасу. Существующая динамика экономических отношений хорошо вписывается в отечественную стратегию реиндустриализации, которая, по мнению политического руководства страны, обеспечит долгосрочные перспективы ускоренного экономического развития. Неудивительно, что расширение сотрудничества подпитывается кредитными линиями российского правительства и иными формами инвестирования, в том числе в наиболее лакомую нефтяную отрасль Венесуэлы. Для реализации проектов в этой области был специально создан Национальный нефтяной консорциум при лидирующей роли «Роснефти».
Инвестирование в Венесуэлу, конечно, связано с существенными политическими рисками. Но справедливо и другое: российским компаниям сложно соперничать с западными корпорациями на более «спокойных» рынках. В тех областях, где они конкурентоспособны (прежде всего в добыче минеральных ресурсов и поставках вооружений), наиболее привлекательными оказываются именно высокорисковые сделки с не вполне благонадежными странами. Поучителен опыт Китая, который вкладывает гигантские средства в еще менее стабильные африканские страны и, похоже, внакладе не остается. Именно Пекин, а отнюдь не Вашингтон становится основным конкурентом Москвы в Венесуэле. Он уже стал ее основным кредитором, активно реализует проекты в нефтяной области и в других сферах и все более настойчиво позиционирует себя как привлекательный поставщик вооружений, тесня российские позиции.
Сегодня становится все более очевидным, что
России следует готовиться к усилению конкуренции, а также
к возрастанию инвестиционных рисков на венесуэльском рынке. Рост
конкуренции возможен не только со стороны США,
но и со стороны других развитых стран, а также
в результате активизации в регионе партнеров по БРИКС, которые
в случае сохранения политической стабильности в Венесуэле будут
претендовать на расширение экономического присутствия. Показательно, что
недавно избранный президент Венесуэлы Николас Мадуро начал свое первое
внерегиональное турне в июне 2013 года с посещения западноевропейских
государств — Италии, Португалии, Франции. С их помощью новый
руководитель, очевидно, рассчитывал обеспечить диверсификацию
С учетом роста прагматизма во внешнеэкономических связях Каракаса реализация планов Москвы по расширению взаимодействия с Венесуэлой требует прежде всего подтверждения ее долгосрочной приверженности наращиванию российского присутствия в Латинской Америке и способности выполнять принятые на себя обязательства. Именно эти черты в совокупности с накопленным знанием венесуэльского рынка и устоявшимися политическими контактами могут стать основными конкурентными преимуществами России в новой, гораздо более конкурентной среде. При этом правительство Николаса Мадуро отнюдь не ожидает, что российские коллеги захотят разделить его пламенную политическую риторику. В Москве оно видит не столько политического соратника, сколько экономического партнера.
См. полную версию исследования
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.