Украинская политика России: ловушки успеха

27.01.14
Итоги года

Украинская политика России: ловушки успеха

Эксперты МГИМО: Тэвдой-Бурмули Александр Изяславович, к.полит.н.

Доцент кафедры европейской интеграции Александр Тэвдой-Бурмули считает, что последние события в Киеве «снизили — хотя и не до уровня статистической погрешности — вероятность очередного поворота команды нынешнего украинского президента на Запад». Но оценивать успешность российской политики на украинском направлении пока рано.

Подведение итогов года — занятие не всегда благодарное. Глобальный годовой отчет в декабре всегда можно смело уподобить пухлому тому плотно исписанных страниц — но не всегда начертанные на его страницах записи достойны того, чтобы вспомнить о них через год или два. И, тем более, не всегда эти записи сливаются в тот или иной видимый и поучительный текст.

Записи 2013 года, пожалуй, будут читаться и осмысляться еще долго. Одним из зримых внешнеполитических итогов ушедшего года стала возросшая активность российской дипломатии. На таких направлениях, как урегулирование сирийского конфликта и ныне текущий украинский кризис, Москва не только четко сформулировала свои стратегические цели, но и в известной степени сумела добиться их реализации.

Многие эксперты усматривают в происходящих на международной арене событиях принципиальное изменение предшествующих трендов — по меньшей мере, в части, касающейся оценки потенциала Российской Федерации как глобального и регионального актора. Ренессанс Москвы на Ближнем Востоке и отказ Киева от немедленного подписания Соглашения об ассоциации с ЕС дают известное основание для подобных оценок. Вместе с тем, нелинейность текущей глобальной и региональной динамики заставляет с осторожностью относиться к подобным оценкам.

Попытаемся оценить итог российской внешнеполитической активности на восточноевропейском пространстве, наиболее нам близком географически. Определить итоговый счет Москвы в матче с Брюсселем на украинском поле непросто. С одной стороны, выявившийся на сегодняшний день вектор внешней политики Киева очевидно склонен на Восток. С другой стороны, цена этой оплаченной Москвой тектонической подвижки пока не ясна.

Вызывает сомнение в первую очередь долгосрочность избранного сегодня в Киеве внешнеполитического вектора. При всей экономической и социальной обоснованности ориентации Украины на Россию и консолидирующиеся вокруг последней интеграционные объединения налицо, по меньшей мере, два фактора, способные развернуть этот вектор в обратную сторону — причем совершенно одномоментно.

Во-первых, следует учитывать природу нынешней украинской власти. Тесная аффилиация украинской политической элиты с крупным бизнесом обуславливает повышенную чуткость первой к любым перспективам перераспределения собственности. Сближение же с Москвой, безусловно, повышает шанс прихода на Украину крупного российского бизнеса и, как следствие, риск перераспределения украинских активов в пользу последнего. Осознание этого риска было одной из главных причин зигзагообразного курса украинского корабля в годы президентства В.Януковича.

Последние события в Киеве, без сомнения, снизили — хотя и не до уровня статистической погрешности — вероятность очередного поворота команды нынешнего украинского президента на Запад. Чем жестче будет реакция Януковича на активность Майдана, тем меньше шансы его политического выживания в условиях европейского вектора. Однако окончательно Рубикон еще не перейден; собственно, выбор командой В.Януковича того или иного инструментария для разрешения нынешнего политического кризиса будет индикатором итогового внешнеполитического выбора украинского президента.

Однако даже если предположить, что московский вектор во внешней политике администрации В.Януковича возобладает окончательно, это отнюдь не гарантирует Москве выигрыш всей партии. Чем активнее В.Янукович будет идти на сближение с Россией — тем большую значимость приобретет фактор №2, а именно бинарная природа украинской политической системы. Однозначный геополитический выбор в пользу Москвы в условиях раздробленной украинской политии провоцирует на активное противодействие этому выбору сторонников противоположной геополитической ориентации, вооруженных конкурентоспособным националистическим дискурсом. В настоящее время интенсивность ориентации киевских властей на Россию обратно пропорциональна устойчивости этих властей. Именно этот алгоритм реализуется сегодня на киевских площадях — и совершенно неясно, каким будет финал этой драмы и его внешнеполитические параметры.

Оценка итоговой успешности российской политики на украинском направлении также невозможна без учета некоторых элементов формирующегося на наших глазах контекста. Так, в последнее время все больше фактов указывает на возросший интерес к Украине со стороны Пекина. Заключено соглашение о строительстве силами китайских фирм глубоководного порта на западном побережье Крыма. Пекин также проявляет готовность инвестировать значительные средства в развитие сельскохозяйственных угодий левобережной Украины с целью последующего вывоза выращенной сельхозпродукции в КНР. Учитывая критическую важность для Китая фактора продовольственной безопасности, значимость Пекина как актора украинской внутренней и внешней политики в ближайшей перспективе может серьезно возрасти.

Стоит заметить, что вероятность реализации этого сценария снижается в ситуации сближения Киева с Евросоюзом и подписания евро-украинского соглашения об ассоциации, поскольку распространение на Украину норм европейского внутреннего рынка и неминуемая экспансия европейского бизнеса существенно осложнят проникновение в регион китайских игроков.

С этой точки зрения не вполне ясно, кто будет итоговым бенефициаром ныне реализуемого разворота Украины на восток: Россия, пошедшая на существенные финансовые и внешнеполитические риски для обеспечения этого поворота — или Китай, во всевозрастающей степени реализующий свое присутствие в Украине и черноморском регионе в целом? Подобная постановка вопроса вполне уместна — если принять во внимание возросшую активность китайских ВМС в средиземноморской акватории. Вспомним только что проведенную операцию по конвоированию сирийского химического оружия с участием китайского сторожевика «Янь Чен» и последовавшие за этим российско-китайские военно-морские маневры.

Таким образом, может статься, что успех российской дипломатии на украинском направлении весьма иллюзорен. И тут стоит вернуться к вопросу о цене этого успеха. Хорошо известна сумма финансовых обязательств России в контексте соглашения с администрацией В.Януковича — это и пресловутые 15 млрд долларов кредита (хотя и не единовременного), и весьма существенное снижение цены на закупаемый Киевом российский газ. Однако не менее важна политическая цена, уплаченная Москвой за пока не очевидный выигрыш.

Главная составляющая этой цены — серьезное охлаждение отношений между Россией и Европейским союзом. Собственно, украинский кризис осени 2013 года стал первым лобовым геополитическим столкновением Москвы и Брюсселя со времени дискуссии о расширении ЕС в ЦВЕ — и гораздо более острым; в 2000-е годы РФ и ЕС даже в самых сложных двусторонних кризисах (например, в ходе грузино-российского конфликта 2008 года) акцентировали партнерский характер своих взаимоотношений.

Жертвой нынешнего охлаждения пал проект соглашения о безвизовом режиме между РФ и ЕС. Вскоре после отказа В.Януковича подписать документы об ассоциации с ЕС в Брюсселе дали понять российской стороне, что в ближайший год соглашение о безвизовом режиме подписано не будет. Данный переговорный трек был на протяжении нескольких лет приоритетным проектом политического сотрудничества с ЕС, и Москва неоднократно заявляла о своей серьезной заинтересованности в достижении договоренности с Евросоюзом. Таким образом, этот шаг Брюсселя не только притормозил двустороннее сотрудничество по политическим вопросам, но и подчеркнул статус России как «просителя» и бонусополучателя. ЕС же, со своей стороны, подтвердил свой статус суверенного «держателя» интеграционных бонусов.

Этот мотив отчетливо звучит и в скандальном переформатировании программы предстоящего 28 января очередного саммита ЕС-РФ: традиционный ужин лидеров ЕС с президентом РФ отменен, а программа переговоров сокращена до нескольких часов. Без сомнения, российско-европейские отношения накопили большой запас прочности и способны двигаться вперед на накопленной инерции — в первую очередь в сфере торгово-экономического взаимодействия. Однако политический климат отношений, безусловно, заметно ухудшился.

Стоит ли достигнутый на украинском направлении успех этой цены — покажет время.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу