Антироссийской подоплеки в Майдане не было
Российская стратегия «мягкой силы» в ближнем зарубежье потерпела провал, заявила порталу bb.lv доцент кафедры международных отношений и внешней политики МГИМО Виктория Панова. По ее мнению, разговор о привлекательности российской культуры и русского языка еще нескоро обретет актуальность в соседних с РФ странах.
— Жесткий сценарий в Украине разыгран потому, что российская концепция «мягкой силы» провалилась?
— Стратегия по взаимодействию с ближним зарубежьем существовала изначально скорее на бумаге, чем в реальности. Это наша еще советская черта — мы больше декларируем, чем делаем. В области продвижения России мы в большей степени добились успеха после начала конфликта с Западом, ухудшением отношений с ним, причем на глобальном направлении. А ситуация с соседями стала хуже. В том числе потому, что декларируемые, но мало реализуемые политические курсы по продвижению «мягкой силы» вошли в клинч с конкурирующими стратегиями Европейского союза на территориях, являющихся жизненно важными с точки зрения обеспечения национальной безопасности и интересов России.
— То есть, вы считаете, что Украину и все остальное ближнее зарубежье Россия попросту запустила?
— На мой взгляд, да. У нас предпочли спокойно провести
олимпиаду в Сочи и не отреагировали вовремя
на зарождающийся конфликт на Украине, хотя прекрасно видели, что
происходит. Если мы оглянемся назад, то мы увидим, что
в свое время Черномырдин больше продвигал на Украине интересы
энергетической сферы. Юлии Тимошенко дали украсть
Хотя если мы говорим о Майдане, никакой антироссийской подоплеки в нем не было. Другой вопрос, как это представляют СМИ. Но, на мой взгляд, Янукович — наиболее антироссийский политик из тех, кто находился у власти на Украине, и который практически сделал гораздо больше, чтобы страна откололась от России, нежели даже одиозный Ющенко. После того, как его свергли, говорить, что это была антироссийская акция, нельзя.
— Может ли Россия применять стратегию «мягкой силы» по отношению к соседям сейчас? К примеру, по отношению к Прибалтике? Не входит ли она в противоречие с уже выбранной в Украине агрессивной стратегией?
— Россия делает акцент на том, что ее «додавили», заставили дать адекватный ответ. Ситуацию на Украине в России рассматривают не как сумму локальных производных, а скорее как общую несовместимость западной и российской политики. В восприятии санкций развивается «синдром 22 июня»: у нашей страны появились причины противостоять политике расширения НАТО, и когда уже Запад в ответ на нашу реакцию жестко нажимает на экономические педали, не остается альтернативного ответа. Навредило ли это стратегии «мягкой силы» в странах Балтии? Вам виднее, но, наверное, да. Со стороны вашего населения усилились опасения действий со стороны России, как я понимаю.
— Опасения опасениями, но конфронтация предполагает дальнейшее следование жестким сценариям, развернуть российскую государственную машину будет трудно.
— Да, это порочный круг, который преодолеть будет нелегко. И здесь
все зависит от двух моментов.
— Я имею в виду не настроения населения, а действия российского руководства по продвижению российской политики за рубежом. Что будет продвигаться?
— Вопрос в том, какого Запад и Россия смогут достичь
компромисса. Если наверху договорятся, прежде всего, с Германией, тогда
можно будет постепенно возвращаться к статусу кво, отыгрывать позиции для
культурного взаимодействия. Сейчас ситуация находится в динамическом
равновесии. Она может и качнуться в сторону ухудшения, и тогда
говорить о
— Но мы с вами прекрасно понимаем, что германские фонды, продвигая немецкую культуру, американские, предлагающие свою культуру и модель отношений, продают за границей в первую очередь историю успеха. Что Россия может в этом смысле экспортировать?
— Согласна с вами, именно поэтому, в частности, прежняя российская стратегия «мягкой силы» и потерпела неудачу: нужно было продвигать успешную модель, в то время как противоположная сторона имела в этом смысле гораздо больше ресурсов. Здесь все зависит от того, насколько ситуация, связанная с санкциями, сможет радикально повлиять на умы наших политиков, и от того, смогут ли они принять правильное экономическое решение. Потому что потенциал у нашей экономики есть. Но нужно принять ряд очень жестких, болезненных, но необходимых мер и выйти из ресурсной модели экономики. Вот если это произойдет, тогда не сразу, но в течение среднесрочной и долгосрочной перспективы Россия сможет предложить миру кроме культурных ценностей и психологической привлекательности еще и историю успеха.
В ближайшее же время я не вижу никаких возможностей для
кардинального улучшения отношения к России. Помните, в Прибалтике
в
Мария КУГЕЛЬ
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.