Корея в 2025: достижения и потери
Доцент кафедры японского, корейского, индонезийского и монгольского языков и кафедры востоковедения, научный сотрудник исследовательской лаборатории «Центр японских, корейских и монгольских исследований» И.В.Дьячков рассказал о российско-корейских отношениях в прошедшем году.
Для отечественных корееведов 2025 год закончился горькой утратой. Внезапно не стало российского посла в КНДР А.И.Мацегоры. Он был не просто талантливым дипломатом, но и выдающимся профессионалом-страноведом; человеком, который хорошо понимал Корею, но всегда старался узнать ее лучше, а также помогал знакомиться с ней другим. Александр Иванович всегда находил время для встреч и консультаций с учеными, а также деятельно поддерживал стажировки студентов МГИМО в Университете им. Ким Ирсена. Приезжая в Пхеньян в течение последних десяти лет, мы всегда чувствовали его поддержку.
Масштаб его трудов и самоотдачи, всегда известный нашему небольшому сообществу, в последние годы стал известен и всей стране. Не будет преувеличением сказать, что беспрецедентный взлет наших отношений с Народной Кореей в последние годы — заслуга Александра Ивановича. Сейчас уже мало кто вспоминает героическое пребывание российских дипломатов на посту в годы пандемии, которая для всей КНДР обернулась строгой изоляцией, но дальнейшее продвижение в наших отношениях с Пхеньяном трудно было бы представить, если посольство пришлось бы закрывать и открывать заново.
В 2024 г. Россия и КНДР заключили новый базовый договор — о всеобъемлющем стратегическом партнерстве — содержащий статью о военной помощи. В 2025 г. стало известно, что корейские военные в рамках союзнических обязательств помогали оборонять и освобождать Курскую область. Трудно вспомнить иные примеры из истории нашей страны, когда кто-либо из союзников нам так бы помог. По словам самого А.И.Мацегоры, корейцы предложили поддержку сами, в том числе как ответ на советскую помощь времен Освобождения Кореи (80-летие которого мы отмечали в ушедшем году) и Корейской войны 1950–1953 гг.
Словом, Александр Иванович успел очень многое, и его неожиданный уход лишил российскую дипломатию и отечественное корееведение одной из ярких звезд.
Союзническая помощь — как непосредственное участие в боях, так и масштабные работы по разминированию — станут предметом масштабной мемориализации в России и КНДР. Соответствующий памятный комплекс заложен в Пхеньяне; памятники и улицы, названные в честь корейских бойцов, появятся на Курщине. Кроме того, до 31 января в Музее Победы работает выставка «Плечом к плечу», рассказывающая об истории связей Москвы и Пхеньяна с 1945 г. до наших дней.
Возможностей познакомиться с КНДР у россиян в минувшем году стало значительно больше. Здесь следует вспомнить не только художественную выставку «Страна великого народа» (/about/news/social/strana-velikogo-naroda/) во Всероссийском музее декоративного искусства или появление в российских магазинах пива из КНДР (увы, пока только на Дальнем Востоке). Москву и Пхеньян — впервые чуть ли не с советских времен — связал прямой авиарейс. Кроме того, после пандемийного перерыва восстановилось и железнодорожное сообщение с нашей страной — как с Дальним Востоком, так и со столицей. Корейские друзья прикладывают немало усилий для продвижения своих туристических возможностей. Не случайно основные мероприятия визита С.В.Лаврова в КНДР прошли в Вонсане, где с мыслью о российских гостях был выстроен современный рекреационный комплекс.
Интерес наших народов взаимен: на годовщину Освобождения Кореи 15 августа, а также в октябре в Пхеньяне прошли яркие концерты звезд российской эстрады. Они были показаны в эфире корейского гостелевидения, а клипы из них популярны в корейском интранете. Важный показатель интенсивности наших обменов — то, что с минувшего года в школах КНДР стали преподавать русский язык.
Контакты в этом году были весьма интенсивными. Трудно даже сосчитать все визиты официальных, молодежных, спортивных, экономических и иных делегаций. Самыми масштабными мероприятиями были, пожалуй, посещение Пхеньяна спикером Госдумы В.В.Володиным для участия в торжествах по поводу Освобождения Кореи, а также визит руководства большинства думских фракций и председателя «Единой России» Д.А.Медведева на празднование 80-летия Трудовой партии Кореи. Ранее мероприятия по этой линии обычно посещали лишь российские коммунисты, однако сегодня межпартийное общение стало значительно шире.
Судя по сообщениям СМИ и очевидцев, экономика КНДР после пандемийной заморозки вновь вступила в полосу оживления. Масштабные строительные проекты меняют облик столицы, расширяются досуговые и потребительские возможности корейцев. Так, в этом году в Пхеньяне были замечены даже сверхпопулярные китайские коллекционные игрушки — пресловутые лабубу. Власти, чтобы предупредить диспропорции, проводят политику «20х10», смысл которой — передавать столичные достижения и новый образ жизни в провинцию, стимулировать экономическое развитие регионов.
Укрепляются и оборонные возможности — КНДР в этом году демонстрировала новые образцы ракет, беспилотников, военных кораблей. Особняком стоит демонстрация будущей атомной подводной лодки, работу над которой КНДР ведет с 2021 г. — параллельно с аналогичным южнокорейским проектом.
В этом году на официальных мероприятиях мы все чаще видим руководителя КНДР в сопровождении его дочери. Скорее всего, это не случайно, и через какое-то время можно ожидать появления у нее и официальных полномочий по сложившейся в стране традиции.
Новости из Республики Корея в первой половине этого года главным образом были связаны с передачей власти. В январе был арестован бывший президент Юн Согёль, «отличившийся» в конце 2024 г. введением военного положения под надуманным предлогом. В апреле завершилась процедура его импичмента. Процесс над «мятежником» продолжается, в традициях корейской политики обрастая все новыми, порой диковинными подробностями и обвинениями как в адрес самого Юн Согёля, так и его супруги.
По итогам выборов в начале июня власть вернулась в руки демократов в лице Ли Чжэмёна. Внешнеполитическая линия нового правительства изменилась незначительно, что, пожалуй, неудивительно. Во-первых, контуры внешней политики Сеула определяются внешними факторами и отношениями с крупными игроками, а они достаточно стабильны. Во-вторых, в турбулентной ситуации Республика Корея склонна вести себя осторожно, прижимаясь к традиционным дипломатическим «рельсам».
Новая администрация, отдавая дань традициям южнокорейских демократов, отметилась рядом примирительных жестов в адрес КНДР. Пхеньян в целом принял их без энтузиазма, видя, что Сеул не спешит смягчать позицию по ключевым проблемным моментам (учения, расширение военного сотрудничества с США и их союзниками). Также Республика Корея явно не готова менять свою конституцию, отказавшись от идеи объединения и претензий на территорию КНДР. Сам Пхеньян резко порвал с объединением еще в конце 2023 г., объявив Республику Корея отдельной враждебной страной.
У Сеула, видимо, нет практических планов по общению с КНДР. Республика Корея не готова предложить Пхеньяну что-либо интересное или строить всю свою внешнюю политику вокруг посредничества между КНДР и США, как в 2018–2019 гг. Хотя Ли Чжэмён и Д.Трамп в ходе своих встреч немало хвалили миротворчество последнего, в том числе на корейском направлении, все стороны помнят, что этот опыт в 2019 г. оказался провальным.
Новая концепция Ли Чжэмёна по общению с Пхеньяном, «обмены, нормализация, денуклеаризция», обозначается двусмысленной англоязычной аббревиатурой END (то есть «конец»). При этом само упоминание денуклеаризации для КНДР — красная линия, а обмены ради обменов и нормализация на словах также Пхеньяну не интересны. Едва ли сеульские дипломаты настолько лишены музыкального слуха, чтобы предлагать новинку со странным названием как реальный план. Скорее, это декларация о туманных благих намерениях, озвучиваемая «для галочки» по внутриполитическим причинам.
Республика Корея в целом примирилась с новой региональной конфигурацией и, в частности, восстановлением нашего союза с КНДР. Такое положение вещей привычно, да и Сеул, видимо, внял аргументам, что новый договор не направлен против третьих сторон и направлен на стабилизацию ситуации в Северо-Восточной Азии. Тем более что многие из этих позиций южнокорейской дипломатии давно знакомы — очень похожим образом Сеул объясняет существование альянса с США. К слову, российские наблюдатели также с удовлетворением отметили некоторое снижение союзнического рвения южнокорейцев: так, новый президент воздерживается от визитов на саммиты НАТО.
Кроме того, военным союзом Пхеньян связан и с Пекином, а Сеулу вряд ли покажется уместным лишний раз упрекать Китай в чем-либо. Сама КНР активно обозначает свои позиции в отношениях с Корейским полуостровом. В сентябре главными гостями военного парада в Пекине в честь окончания Второй мировой не случайно оказались В.В.Путин и Ким Чжонын. Уже в октябре Си Цзиньпин отправился в Южную Корею на саммит АТЭС и, что символично, затем провел в Пусане долго ожидавшуюся двустороннюю встречу с Д.Трампом.
Россию на саммите представляла делегация во главе с вице-премьером А.Л.Оверчуком. Несмотря на формальный «недружественный» статус Республики Корея, российские гости были приняты хорошо, и МИД не поскупился на добрые слова в адрес хозяев мероприятия.
Однако внимание СМИ в первую очередь привлек пышный, если не сказать — королевский прием, оказанный на полях АТЭС президенту США Д.Трампу. Ли Чжэмён подарил американскому лидеру дорогостоящую реплику средневековой короны из драгоценных материалов. Это довольно сильно контрастирует с подарками, полученными самим Ли Чжэмёном в Вашингтоне летом: кепкой «Сделать Америку вновь великой» и меню обеда с автографом Д.Трампа.
В ситуации, когда Вашингтон к союзникам не менее строг, нежели к оппонентам, испуганные союзники стараются задобрить Д.Трампа лестью. Ли Чжэмён же политик опытный, и хорошо знает, что искренняя обходительность и почтительность гораздо эффективнее притворной лести. У Сеула есть мотивы добиваться расположения Д.Трампа любыми средствами. В течение всего года Вашингтон давил на Республику Корея по самым разным сюжетам, принуждая либо согласиться на значительно повышенные пошлины на южнокорейскую продукцию, либо выдать на-гора баснословную сумму прямых инвестиций в американскую экономику. Южнокорейская дипломатия ожидаемо добилась своего и в этой непростой ситуации: так, в счет инвестиционных проектов пошло и строительство атомной подводной лодки для южнокорейского флота на американских верфях. Стоит заметить, что этот план у Сеула появился раньше, чем у КНДР — о нем шла речь и при Мун Чжэине, и при Но Мухёне.
Будущее предсказывать трудно, особенно сейчас, когда международная политика полна неожиданностей. Вступая в новый год, хочется пожелать, чтобы хотя бы на корейском направлении эти сюрпризы были приятными, а в декабре мы не вспоминали новые потери.
Все материалы проекта «Эксперты МГИМО подводят итоги 2025 года»
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.