А.В.Лукин: «Свой поворот к Азии я совершил раньше, чем Россия в целом»

06.03.17

А.В.Лукин: «Свой поворот к Азии я совершил раньше, чем Россия в целом»

А.В.Лукин: «Свой поворот к Азии я совершил раньше, чем Россия в целом»

В рамках рубрики «Говорят выпускники» на странице кафедры китайского, вьетнамского, лаосского и тайского языков известные дипломаты рассказывают о том, как они изучали язык Поднебесной в своей alma mater, и о том, какую роль язык сыграл в их жизни. Сегодня гость рубрики — директор Центра исследований Восточной Азии и ШОС Александр Владимирович Лукин.

А.В.Лукин окончил факультет Международных отношений МГИМО МИД СССР. Работал в МИД СССР, Посольстве СССР в КНР, Институте востоковедения АН СССР. В 1997 г. получил степень доктора философии по специальности «Политика» в Оксфордском университете (Великобритания), в 2007 — доктора исторических наук в Дипломатической академии МИД России. Научный руководитель проекта по созданию и функционированию Университета ШОС в МГИМО. Член Российского национального комитета Азиатско-Тихоокеанского совета сотрудничества по безопасности (АТССБ).

— На мой выбор китайского языка повлияло несколько факторов. Я хотел с пользой провести годы учебы, а не лодырничать все время. Поэтому хотел взять восточный язык какой-нибудь большой и важной страны. Такой страной я считал Японию, которая тогда была на подъеме, но в год моего поступления японского не было. Тогда мой отец посоветовал мне китайский, потому что, как он думал, Китай должен стать великой страной. Тогда (в 1978 г.) это мнение звучало странно, Китай считался бедной страной с экзотическим режимом, но я поверил, и он оказался прав. Кроме того, я вспомнил, что меня еще в школе называли китайцем, вероятно, за некоторую хитрость и полувосточный разрез глаз. Так что все как-то было одно к одному.

Труднее всего было учить разговорный язык, так как в СССР в то время почти не было китайцев. Единственная наша преподавательница-китаянка Чжао Нюлань сама давно не была в Китае, к тому же была с юга и говорила с южным акцентом.

Китаеведение — комплексная наука. Обращать внимание надо на то, чтобы знать все аспекты языка и как можно лучше. Никогда не знаешь, что и где тебе пригодится. Я, например, страдал, что мы не учили вэньянь. Потом пришлось учить самому, так как даже современный текст понять без него затруднительно. Но я так и не выучил как следует. Существует мнение, что китайская грамматика проста. Но это не совсем так. Без знания грамматики понять структуру длинного китайского предложения и правильно перевести его сложно. У нас были специальные занятия по грамматике, их вел выдающийся грамматист В.И.Горелов, участник войны, кажется, он тогда был заведующим кафедрой. Важна и иероглифика, даже не для того, чтобы красиво писать (хотя это целое искусство, которым я так и не овладел, о чем очень жалею), но чтобы понять структуру иероглифов, логику их построения. Тогда их легче запоминать и понимать смысл отдельных слов и словосочетаний. Иероглифику у нас вел прекрасный специалист, автор словарей А.Ф.Котов. Я до сих пор использую многие его наставления. Отдельную сложность представляет произношение, тоны. Сейчас это трудно себе представить, но в наше время многие старшие товарищи вообще не обращали на них внимания, говорили, что и без них вас китайцы поймут. Но это не так, могут понять, да совершенно не так. До сих пор вспоминаю, как один важный деятель просил в ресторане чай, а ему принесли вилку, и он ругал китайцев за то, что они такие бестолковые, вместо того, чтобы выучить тоны. И, конечно, нужно ехать в Китай при любой возможности. Как бы хорошо ни учили в России, все равно китайский язык здесь как следует не выучишь. В нем столько вариантов, столько диалектов, чтобы просто понимать разных людей, надо их слушать в привычной для них обстановке. За год стажировки я научился говорить и понимать на китайском лучше, чем за шесть лет в Москве. Поначалу я просто почти ничего не понимал и не мог разговаривать. Потом поездил в общих вагонах поездов, поплавал в трюмах кораблей с матросами, съездил в Тибет в кузове грузовика, и все как-то пошло. Потом еще работа в посольстве многое дала, но больше в плане перевода документов, понимания официальных текстов и речей. Так что живое общение с носителями языка — тоже важнейшее дело. Теперь это гораздо легче, чем раньше, когда за нами все время наблюдали, а у знакомых китайцев интересовались, зачем они встречались с советским ревизионистом.

Китайский язык дал мне возможность заниматься Китаем, страной с уникальной культурой, значительно отличающейся от европейской или российской. Это позволяет смотреть на мир шире. Можно сказать, что свой поворот к Азии я благодаря этому совершил раньше, чем Россия в целом. Но и она к нему идет. Возможно, в этом есть и моя небольшая роль. Чем это не карьера?

Интервью подготовили преподаватели кафедры
китайского, вьетнамского, лаосского и тайского языков А.А.Войцехович и М.М.Самсонов


Распечатать страницу