М.Терских: «Мне удалось на личном опыте прочувствовать преимущества подготовки востоковедов-международников»
В рамках рубрики «Говорят выпускники» на странице кафедры китайского, вьетнамского, лаосского и тайского языков известные дипломаты, выпускники рассказывают о том, как они изучали вьетнамский язык в своей alma mater, и о том, какую роль язык сыграл в их жизни. Сегодня гость рубрики — Михаил Терских, третий секретарь посольства России во Вьетнаме, соискатель кафедры ПАМП МГИМО (МО’13).
Во вьетнамскую группу, как в целом и в МГИМО, я попал случайно. В 2007 году я учился в десятом классе школы в Красноярске, собирался поступать на программиста, усиленно готовился к сдаче физики и математики. Однако моя мама мечтала о МГИМО — неясно, откуда такая идея взялась вообще, ведь международников в нашей семье никогда не было. Вместе с тем особого давления в плане выбора вуза никто не оказывал, все ограничивалось ранними подъемами по воскресеньям ради просмотра передачи «Умники и умницы». Но поступал я в итоге не через нее, а через организованный газетой «Известия» конкурс, о котором узнал кто-то из родственников, — на первых этапах необходимо было присылать эссе на заданные темы, и, хотя к участию приглашались ученики одиннадцатого класса, предложение мамы направить заявку было принято, а об «отставании» на один год решено было умолчать. В конечном итоге я стал одним из победителей очного финального тура в Москве и получил главный приз — поступление в МГИМО без экзаменов. О том, что у меня еще и десятый-то класс не окончен (финал был в мае), я признался только на вручении дипломов и сразу А.В.Торкунову. Анатолий Васильевич посмеялся и сказал, что готов меня принять, если к июлю будет аттестат о среднем образовании. Пришлось срочно сдавать экстерном школьную программу. Процесс был сложным, поэтому после его завершения меня меньше всего беспокоили будущие языки — слишком уж привлекательной для пятнадцатилетнего подростка была идея уехать в столицу. Когда летом друзья спрашивали, какой язык я буду учить, отвечал: «Да какая разница? Дадут вьетнамский, буду учить вьетнамский». У услышавших мое безразличие небес явно неплохое чувство юмора — на первой институтской линейке я узнал, что определен во вьетнамскую группу.
Уже потом понял, что повезло. Язык довольно редкий, специалистов не так много, а отсутствие иероглифов значительно упрощало изучение. Со второго курса уже можно было понемногу подрабатывать: водить делегации и заниматься письменными переводами. Главной проблемой для меня оставались шесть тонов — так получилось, что в нашей группе только у меня не было музыкального образования, различать на слух тона стало получаться к курсу третьему. Институт больше всего запомнился своей неповторимой атмосферой: такого количества энтузиастов на квадратный метр мне еще не доводилось встречать. Причем это справедливо как по отношению к студентам, так и преподавательскому составу.
Но главное везение оказалось в том, что я встретил учившуюся в соседней китайской группе будущую супругу, которая уже после моего поступления на работу в МИД переквалифицировалась во вьетнамиста, что позволило нам работать вместе. Интересно, что в первый день нашего знакомства мы пошли с общими друзьями во вьетнамское кафе — теперь видим в этом определенный символизм.
В МИД после института я изначально не собирался, однако ближе к магистратуре пришло осознание, что будет как минимум обидно не попробовать в деле все то, чему меня учили на факультете МО. В итоге после окончания МГИМО отправился на работу в наше посольство в Ханое — «осмотреться и получить красивую запись в трудовой книжке» — считал я тогда. Вот уже идет шестой год командировки, и я ничуть не жалею о своем выборе. Именно здесь удалось на личном опыте прочувствовать все преимущества подготовки востоковедов-международников в нашем институте, проникнуться вьетнамской культурой, поближе понять такой замечательный народ, как вьетнамцы.
Студентам-вьетнамистам хотелось бы пожелать в первую очередь не бояться говорить с носителями и обязательно отправляться на стажировку. Специфика преподавания восточных языков в альма-матер предполагает упор на политическую лексику и перевод. Приехав во Вьетнам впервые, я мог свободно рассуждать, скажем, про влияние территориальных споров на макроэкономическую политику государства, а банально попросить полотенце не мог — не хватало словарного запаса. «Язык — это живая субстанция», — как нам часто говорили на занятиях, только общение с его носителями позволит пополнить лексический багаж актуальными знаниями. Разумеется, на начальных порах будут ошибки, но они неизбежны, а вьетнамцы всегда доброжелательны по отношению к тем, кто стремится говорить с ними на родном языке.
Интервью подготовила старший преподаватель кафедры
китайского, вьетнамского, лаосского и тайского языков Анастасия ВОЙЦЕХОВИЧ